Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

Газета "Республика"

Пища для ума. Микеланджело Буонарроти


Величайший скульптор эпохи Возрождения, художник, архитектор, поэт и мыслитель
(6 марта 1475 – 18 февраля 1564)

Подготовил Глеб Масловский

 Микеланджело родился в тосканском городке Капрезе в семье обедневшего флорентийского дворянина Лодовико Буонарроти. Мать будущего скульптора умерла, когда ему было шесть лет, отец был вынужден отдать Микеланджело на воспитание в семью каменотесов. Ваятель вспоминал, что там его научили разминать глину раньше, чем читать и писать. С 13 лет Микеланджело изучал искусство скульптора во Флоренции.
Collapse )

promo respublika_news april 24, 2013 10:20 5
Buy for 100 tokens
Участники ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС рассказали «Республике» о войне с «мирным атомом» Глеб Масловский В эти дни вспоминают, пожалуй, самую страшную техногенную катастрофу в мировой истории – аварию на Чернобыльской АЭС. 26 апреля 1986 года взрыв…
Газета "Республика" Карандаш

Живые и чугунные


«Республика» нашла женщин, позировавших для самой известной парковой скульптуры Симферополя
Илона Тунанина
фото: Юрий Лашов
Для скульптурной группы «Три грации», которая украшает парк Гагарина, позировали три девушки. С тех пор прошло почти полвека, но они живы, здоровы и по-прежнему живут в крымской столице.


«Сомнений не было – это мы!»
В зал, где под руководством ленинградской балерины Раисы Голицыной занимался танцевальный коллектив симферопольского авторемонтного завода имени Куйбышева, пришел незнакомец. Мужчина молча сидел у стены и что-то чертил на бумаге, то и дело бросая на танцовщиц задумчивый взгляд. Юные дарования, в числе которых были сестры Тоня и Люда Михайловы и их подруга Нина Кулянова, старательно тянули носок и держали спину. За окном благоухала весна 1967 года. Мысли девушек были заняты предстоящим выступлением, никто не обращал внимания на человека с карандашом и блокнотом. Он появился еще пару раз, а потом исчез. И только через несколько месяцев, увидев в парке скульптуру «Три грации», танцовщицы узнали себя.
Collapse )
Газета "Республика" Карандаш

Никас Сафронов: Рафаэль и Леонардо тоже были модными художниками


Самый известный живописец современной России дал эксклюзивное интервью «Республике»
Алексей Вакуленко
фото: Юрий Лашов
Аристократическая сдержанность, неспешная речь вдумчивого человека и… «островки» синей краски на ногтях – таким Никас Сафронов предстал перед нами в Ялте, в открытом кафе у театра имени Чехова. В театре шли последние приготовления к открытию его персональной выставки. Извинившись за получасовое опоздание, художник сел в кресло и, прежде чем приступить к беседе, зацепился взглядом за последний номер «Республики», лежавший у меня под рукой. «Человек, которому не жалко пять миллионов евро…» – прочитал вслух Сафронов заголовок к материалу о собирателе живописи профессоре Виталии Голубеве, который передал в дар Алупкинскому дворцу уникальную коллекцию работ картин, оцененную экспертами в ту самую сумму с шестью нулями. И тут же прибавил – вероятно, применительно к себе: «Жалко».

Да, в отличие от ялтинского профессора, для которого искусство – бесценно, Никас Степанович знает цену каждой своей картине. Впрочем, не обладай он этим внутренним арт-калькулятором, вряд ли бы получил мировую известность и стал «главным художником всея Руси».

Collapse )
Газета "Республика" Карандаш

«Картины – это инструмент, чтобы воспитывать человеческую душу...»


Профессор ботаники Виталий Голубев, подаривший Воронцовскому дворцу собрание живописи на миллионы евро, рассказал «Республике» о причинах своего решения
Мария Макеева
фото: Дмитрий Жмуцкий
Пять миллионов евро – в такую сумму искусствоведы оценивают собрание живописи, которое 87‑летний Виталий Голубев подарил Алупкинскому дворцу-музею. Ученый, работавший до выхода на пенсию в Никитском ботаническом саду, собирал свою коллекцию несколько десятилетий. Виталий Голубев передал свое сокровище – 750 картин русских и украинских художников ХХ века – с одним условием: чтобы полотна увидели как можно больше людей.

Случай уникален: таких щедрых подарков не получал ни один музей Украины. Для нас, привыкших смотреть на мир сквозь призму личной выгоды, так и останется загадкой, почему ученый не оставил свое собрание наследникам или не распродал коллекционерам. «Республика» отправилась на Южный берег Крыма, чтобы узнать ответ на этот вопрос.

Collapse )
Газета "Республика" Карандаш

Пища для ума


Сальвадор Дали, самый знаменитый представитель сюрреализма, один из наиболее известных художников ХХ века

 Поступая в испанскую Королевскую академию изящных искусств, юный Дали предоставил рисунок, который преподаватели высоко оценили, но отказались принять из-за малых размеров. Абитуриенту дали три дня на изготовление нового рисунка. Когда срок истек, Дали принес в академию рисунок, который был даже меньше предыдущего. Несмотря на это, молодого чудака приняли в академию.

 Проучившись в академии четыре года, Дали был отчислен за высокомерное и пренебрежительное отношение к преподавателям.

 Дали с увлечением читал работы Фрейда, идеи отца психоанализа оказали большое влияние на его творчество.

 Художник часто рисовал образы из своих снов. Чтобы запомнить их, он изобрел прием «сон с ключом»: засыпал, сидя на стуле, с зажатым в руке тяжёлым ключом. Падая, ключ будил Дали, и он сразу же переносил приснившиеся образы на холст.

 Настоящее имя жены и Сальвадора Дали Галы – Елена Дмитриевна Дьяконова. Художник познакомился с ней в Париже в 1929 году. Ему было 25, а ей – 35 лет. Некоторые биографы считают, что Гала стала первой женщиной Дали – до нее у художника были связи только с мужчинами.

 Гала была замужем за приятелем Дали, французским поэтом Полем Элюаром. Понимая, что фактически увел у друга жену, Сальвадор в качестве компенсации написал его портрет.

 Гала много сделала для коммерческого успеха Дали, она находила покупателей его картин, убедила его писать работы, понятные массовому зрителю. Когда не было заказа на картины, Гала заставляла мужа разрабатывать товарные бренды, костюмы: ее сильная, решительная натура была очень нужна слабовольному художнику. Она наводила порядок в его мас­терской, терпеливо складывала холсты, краски, сувениры, которые Дали бессмысленно разбрасывал, ища нужную вещь. С другой стороны, у нее постоянно были отношения на стороне, в поздние годы супруги нередко ссорились.

 Дали шесть лет жил в США, был знаком с основателем знаменитой кинокомпании Уолтом Диснеем. Тот предложил художнику испытать свой талант в кино, но предложенный Сальвадором Дали проект сюрреалистического мультфильма «Дестино» был признан коммерчески нецелесо­образным – сделать удалось только 18‑секундный отрывок. В конце 20 века кинокомпания вернулась в работе над мультфильмом по наброскам Дали, в 2003 году «Дестино» вышел в свет.

 Дали завещал похоронить его так, чтобы по могиле могли ходить люди, поэтому тело Дали замуровано в пол театра-музея Дали в испанском городе Фигерас.

Если все время думать: «я – гений», в конце концов, станешь гением

В три с половиной года я хотел стать кухаркой, заметьте, кухаркой, а не поваром. В семь лет я возжелал стать Наполеоном, и претензии мои с тех пор стали неуклонно возрастать.

Мода – это то, что способно выйти из моды.

Главное, чтобы обо мне говорили. На худой конец, пусть говорят хорошее.

Будучи посредственностью, не стоит лезть из кожи вон, доказывая, что ты посредственность. Это и так заметно.

Чтобы никому не подражать, нужно ничего не делать.

Меня совершенно не трогает, что пишут критики. Я‑то знаю, что в глубине души они любят мои работы, но признаться боятся.

Ну выйдет человечество в космос – и что? На что ему космос, когда не дано вечности?

Дуракам угодно, чтобы я следовал тем советам, которые даю другим. С какой стати? Я ведь совершенно не похож на других.

Художник не тот, кто вдохновляется, а тот, кто вдохновляет.
Искусство низачем не нужно. Меня же притягивают бесполезные вещи. И чем никчемнее, тем сильнее.

Я никогда не встречал женщины одновременно красивой и элегантной – это взаимоисключающие характеристики.

Герой, если он настоящий герой, всегда сам по себе. Это отличает его от слуги.

Обычно думают, что дурной вкус не может породить ничего стоящего. Напрасно.

Человека надо принимать как он есть: вместе со всем его дерьмом, вместе со смертью.

Совет авангардным художникам: Для начала научитесь рисовать и писать как старые мастера, а уж потом действуйте по своему усмотрению.

Любить женщину всей душой не стоит. А не любить – не получается.

Я не принимаю наркотики, Я и есть наркотик.

Когда меня спрашивают, какая разница между полотном Веласкеса и хорошей фотографией, я отвечаю: «Семь миллионов долларов».

Богатеть не унизительно, унизительно умереть под забором.

Простейший способ освободиться от власти золота – это иметь его в избытке.

Не будь у меня врагов, я не стал бы тем, кем стал. Но, слава богу, врагов хватало.

Не бойтесь совершенства. Вам его не достичь.

Вы пренебрегаете анатомией, рисунком, перспективой, всей математикой живописи и колористикой? Позвольте вам напомнить, что это скорее признаки лени, а не гениальности.

Новый год., Зима, Елка

«Любовь к этой красоте продлила мне жизнь...»

84-летний Айдер Асанов из династии ювелиров почти всю жизнь работал на заводе, а в 64 года понял, что остался единственным в мире человеком, немного знакомым с традиционным крымскотатарским ювелирным искусством. И возродил его. В одиночку
Илона Тунанина
фото: Юрий Лашов
Его работы – застывшая в серебре музыка. Словно вальс из «Щелкунчика» Чайковского – летящий, изящный, праздничный. Творения бахчисарайского ювелира Айдера Асанова, работающего в технике филигрань, радостные и легкие – совсем не похожие на его судьбу. Глядя на изящное серебряное кружево, из которого «сотканы» украшения, трудно поверить, что мастер прожил сложную жизнь.


«Отец взял в депортацию 4,5 килограмма серебра»
Маленький Айдер с замиранием сердца наблюдал за каждым движением отца: как тот плавит серебро, как делает из него тончайшие нити, из которых «вырастают» цветы, плетутся узоры и создаются сказочные орнаменты. Отец работал так увлеченно, что маленький Айдер не мог дождаться, когда можно будет взять в руки инструмент. Он подолгу задерживался у стола, наблюдал, впитывал, а если везло, помогал отцу. Тогда Айдер и представить не мог, что станет единственным хранителем ювелирных традиций, накопленных целым народом. В семье Асановых мастерством филиграни владели прадед, отец и младший брат деда Аджи Умер – ювелир, известный далеко за пределами Крыма. На выставке 1910 года в Париже сделанная им серебряная ваза с цветами из платины и золота разных цветов заняла второе место, а серебряный пояс его работы сейчас украшает одну из экспозиций Ханского дворца в Бахчисарае.
Но главным учителем Айдера был все-таки отец Абдулмеин Асанов, под его строгим руководством он постигал секреты мастерства, и уже в 10 лет закончил первую серьезную работу – пряжку для пояса.
– Не знаю, что с ней потом случилось. В депортацию мы украшения не увозили – отец взял с собой в Среднюю Азию только 4,5 килограмма серебра, были заготовки. Но их пришлось продавать кусками, чтобы спастись от голода, – Айдер Асанов сидит в своей мастерской, словно ученик за огромной многофункциональной партой – с выдвижной панелью, множеством ящичков и коробочек. Под рабочим столом кожаный портфель – в нем, как окажется позже, Айдер-ага специально для нас принес свои работы. На потертую, в разводах, поверхность стола падает желтое пятно электрического света, в нем замысловатые инструменты ювелира выглядят еще причудливее.
Айдер-ага за своим столом-партой похож на уставшего учителя. Его движения неспешны, речь тиха. Но как только разговор заходит о прошлом, он словно пробуждается от долгого сна.
– До войны работа филигранщика была востребованной: только в Бахчисарае работали 24 мастера. Их имена я помню до сих пор. А всего в Крыму – около 50 человек. Значит, конкуренция между ними была мощная: надо ведь не только сделать вещь, но и продать.
– А чем отличались работы вашего отца?
– Отец очень чисто работал. Все деталюшки у него были легкими, как пушинка. И еще был большим придумщиком. Он часто говорил, что главное в нашем деле – фантазия.

Как Айдер спаял голову Ленина
Мастерская Айдера находится в Бахчисарае, недалеко от места, где он вырос. Путь от дома до работы, который он проезжает каждый день, словно соткан из воспоминаний. Здесь, возле стены покосившегося дома, мальчишкой он играл в футбол, там стоял фонтан, возле которого собирались в жаркую погоду передохнуть и освежиться горожане, а речушка Чурук-Су, сегодня больше похожая на сточную канаву, когда-то была полноводной и весело журчала по камешкам. Попрощаться с родным городом пришлось в 1944‑м, когда Асановых вместе со всем народом выслали в Среднюю Азию. Айдеру было 16. Он мечтал стать художником и продолжать семейные традиции, но пришлось идти на завод – токарем.
– Я два года хлопотал о разрешении учиться на отделении живописи в художественном училище в Ташкенте, а когда получил согласие, успел закончить только три курса – пришлось взять академотпуск, чтобы ухаживать за больными родителями. В общем, не сложилось, – мастер на несколько секунд умолкает и смотрит в окно.
Айдер вернулся на Ташкентский электротехнический завод, параллельно с работой начал осваивать специальность инженера-технолога по холодной обработке металла. И уже через пять лет возглавил литейный цех. Талантливому парню доверяли самую сложную работу. В Гулистане, городе, где Асановы жили в годы депортации, до сих пор можно найти ограды и памятники, отлитые крымским мастером.
– Место, куда нас поселили, называлось станция Голодная Степь. Там земля из-за подпочвенных вод, как резиновая подушка. Нужно было эти земли осваивать под хлопок. Хотели сделать город-сад – Гулистан. И сделали! Там я оставил о себе память, – Айдер-ага хитро прищуривается. – Решили на главной площади Гулистана поставить памятник Ленину высотой почти семь метров. Голову отлили в Ленинграде из семи кусков металла, прислали нам. Я этот памятник заканчивал – запаивал стыки. Считай, собрал голову Ленина.

Украшения из электродвигателя
Айдер-ага – человек ускользающий. Кажется, поймала нить разговора, потянула, а она оборвалась. Каждый новый вопрос – как новое знакомство, словно подбираешь ключи к множеству ящиков, содержимое которых неизвестно.
– В 1990 году я вернулся в Крым, в село Красногорка Ленинского района, и попал в колхоз. Там мне пригодился токарный опыт. А когда колхозы распались, мне в селе делать стало нечего – в сельском хозяйстве я вообще ничего не понимал. Жить стало трудно. Тогда я начал искать мастера, у которого мог бы подучиться ювелирному делу. И выяснил, что из депортации из мастеров вернулся только я один. Все остальные похоронены в Средней Азии.
На возрождение семейного дела Асанову потребовалось 10 лет. Только в 2000 году в Бахчисарае открылась его мастерская.
– Сразу вспомнился тот опыт, который передал отец?
– Нет, конечно. Больших трудов стоило. Помещение-то отремонтировали, инструменты купили, а материала – нет. Пришлось разобрать сгоревший электродвигатель, оттуда вытащить медную проволоку. Так и получились первые пояс, нагрудное украшение и «таблетка» для шапочки-фески.
Эти работы хранятся в мастерской до сих пор, в специальной витрине, под стеклом. Для Айдера-ага они бесценны.
– Изделия получились медные, черные, грязные, – хмурится Айдер собственным воспоминаниям. – Нужно было их отбелить, а потом посеребрить. Отец мне эту работу не доверял, делал сам, но я все видел. Для серебрения нужны электролит и микротоки, чтобы шла химическая реакция, серебро расщеплялось и покрывало изделие. Нужен был особый химикат. Отец называл его «желтая кровяная соль». Мы долго искали эту «соль» в аптеках, пока не выяснили: по-научному она называется железистосинеродистый калий. А потом стало проще, – Айдер-ага распрямляет плечи, словно сбросив груз прошлого, и улыбается уголками глаз.

Секреты серебряного кружева
– Филигрань есть у многих народов: в Индии, в Японии, в Китае, в арабских странах. То, что мы делаем, я называю крымская филигрань.
– А в чем ее отличия?
– Свои узоры, близкие к природе. У нас, в основном, все рисунки – это растительный мир. Айдер-ага выдвигает ящичек стола, словно фокусник, одну за другой достает несколько жестяных коробочек. В одной скрученные в спирали серебряные нити, в другой – каркасы пряжек, в третьей теснятся уже готовые украшения с цветочным орнаментом.
– Это – каркас пряжки, – мастер кладет на шершавую ладонь серебряную форму, отдаленно похожую на крупную бабочку. – Чтобы сделать такой каркас, нужно несколько дней.
Сначала мастер покупает в банке слиток серебра (стоимость одного грамма – около 20 гривен). Из него отливает чубук (небольшого размера брусок), который «разрезает» на кусочки проволоки разной толщины и длины. Потом проволоку расплющивают, собирают из нее основу. А на основу накладывают ажурные детали: цветы, шарики, спирали, завитки. Когда все детали заняли свои места, украшение смачивают водой и посыпают специальным порошком – смесью серебра, буры и борной кислоты. Порошок вступает в реакцию с водой – и запаивает стыки, закрепляет детали. Кстати, чем детали меньше, тем ценнее работа. Толщина некоторых проволочек – одна десятая миллиметра.
Ювелир вертит в руках хрупкую, как снежинка, кружевную брошь. Каждая его работа неповторима, а процесс придумывания порой занимает времени больше, чем производство.
– Филигранщик – тот же самый художник, тот же самый музыкант, философ. Постоянно нужно быть в поиске. Придумывать – самое сложное в нашей профессии.
– Эскизы рисуете?
– Очень редко. Не привык, потому что отец не рисовал. Я‑то могу рисовать, но когда работаешь с проволокой, ее можно сгибать-разгибать, искать нужный рисунок. А если делать это на бумаге, требуется больше времени.
– Есть работы, которыми вы особенно гордитесь?
Айдер-ага пожимает плечами:
– Если вчера чем-то гордился, то сегодня уже поздно, нужно другое, новое. Я очень редко доволен своей работой. Многое выбрасываем, переплавляем. Всегда хочется сделать лучше.
– Технология производства сильно изменилась по сравнению с прошлым?
– Только в мелочах. Например, раньше проволоку накручивали вручную, сейчас используем дрель. Раньше паяли керосиновой лампой. Вот там, на шкафу стоит, достань, – обращается Айдер-ага к фотографу «Республики».
Пока Юрий тянется за керосинкой, мастер не произносит ни слова. И лишь когда лампа (железная кружка с носиком, из которого торчит толстый фитиль) оказывается на столе, продолжает рассказ.
– Сюда наливают керосин, зажигают, – неожиданно в руках у ювелира оказывается фивка (железная трубочка, похожая на мундштук), – а потом берешь в рот фивку и дуешь, направляешь потоком воздуха пламя на изделие. И оно запаивается.
Айдер-ага демонстрирует, как нужно правильно управляться с фивкой. Пламя от керосинки пляшет, словно дрессированная змея под дудочку укротителя.
– Могу сюда дуть 10–15 минут без остановки, – не без гордости говорит ювелир, вытащив изо рта «мундштук». – Но с керосиновой лампой долго работать. Потом у нас была бензиновая горелка, а сейчас потихонечку переходим на газ. Года четыре назад я был в Турции, рассказал там, что работаю на бензине, так турецкие мастера смеялись – мы, получается, сильно отстали.

Испытание шестилистником
Известность пришла к Айдеру Асанову уже в почтенном возрасте. Сейчас, в 84 года, он – заслуженный мастер народного творчества Украины, член Национального союза народных мастеров, выставки его работ проходят в России, Польше, Турции.
– Важно, что оценили, пусть и в конце жизни, – задумчиво произносит Айдер-ага, глядя перед собой. Сегодня у него есть многое, о чем он даже не мечтал, будучи подмастерьем своего отца: мастерская, прекрасные работы и ученики, которым он охотно передает свой талант.
– Когда мы только открыли обучение, сюда, наверное, человек сто пришли. Но мы отобрали только 12 человек.
– Как отбирали?
– У нас нет никаких экзаменов. Вот, шестилепестковый цветочек, – Айдер-ага раскрывает ладонь, в которой лежит украшение. – Этот цветочек, когда готова необходимая проволока, я делаю за пять минут. Мы даем ученикам задание – сделать точно такой же за полтора часа. Если сделает – принимаем на работу. Это с виду просто, но надо, чтобы лепестки были похожи друг на друга, находились на одном расстоянии. А проволока, бывает, не слушается. Абитуриенты, как их принято называть, – хитро щурит глаза Асанов, – смотрят, что не получается, и не приходят больше.
Уже в финале беседы Айдер-ага спохватывается, что не угостил нас кофе. Словно в компенсацию раскладывает на столе зеленое сукно, достает из портфеля одно за другим изящные украшения: серьги, браслеты, колье, кольца. Хрустальной хрупкости, даже страшно прикоснуться руками. Они завораживают – глаз не отвести. Айдер-ага замечает наше смятение, он доволен произведенным эффектом. Видимо, именно такой реакции он и ожидал.
– Если бы я не организовал мастерскую, наверное, давно бы уже умер, – мастер будто по заказу приберег самые сильные слова напоследок, и окончание разговора получается почти киношным. – От всех этих неприятностей, которые пришлось видеть в жизни. Мне сейчас 84 года. Только любовь к этой красоте продлила жизнь. Это как наваждение, я приеду домой и тороплюсь, скорее бы утро да на работу. Особенно, когда что-то незаконченное есть, когда вещь тебя мучает, рвется наружу. Я очень люблю свою работу. Она бесконечна.

Больше фото Больше фото 

Газета "Республика"

Дворцовая мафия – 3

Куда делись 10 килограммов золота из Массандровского дворца?
Андрей Зотов
Десять лет назад, во время реставрации лестницы Массандровского дворца царя Александра III, историки обнаружили уникальные росписи. Сейчас они безвозвратно утрачены: произведение искусства было варварски уничтожено топорами строителей, а больше десяти килограммов сусального золота (очевидцы утверждают, что именно им были покрыты стены лестничной клетки) исчезли неизвестно куда.

 
Случайная находка
«Республика» уже писала о том, что за 18 лет своего правления директор Воронцовского дворца в Алупке Константин Касперович превратил музей в источник дохода для своей семьи. Жители Алупки и бывшие сотрудники музея рассказали нашим корреспондентам о том, что памятник превратился в личный бизнес руководителя. Каждое лето хозяйственный корпус музея превращался в гостиницу, заметно сократилась территория Алупкинского парка, из фондов были безвозвратно утеряны сотни экспонатов.
В структуру Алупкинского музея входит и Массандровский дворец на окраине Ялты. За 150 лет своей истории он был резиденцией царей Александра III и Николая II, санаторием для больных туберкулезом, и наконец, госдачей, на которой отдыхали Иосиф Сталин, Никита Хрущев и Леонид Брежнев.
Множество раз залы дворца перестраивались, в зависимости от пожеланий и нужд владельцев. Поэтому, когда осенью 2001 года в Массандровском музее начали реконструкцию парадной лестницы, реставраторы снимали штукатурку со стен осторожно, слой за слоем, чтобы не повредить художественные ценности, которые могут быть под ней спрятаны. «Сняв очередной слой, нашли на стене лестницы фрески, – вспоминает Виктор Фарафонов – в 2001 году он был заместителем директора музея по административно-хозяйственной части. – Их зафиксировали на фотографиях, а потом они куда-то исчезли».
 
Золотая пыль
«Все просто, – объясняет Анатолий Тимофеев, несколько лет работавший главным инженером музея. – Покрытию, собранному из золота разных оттенков, помогли исчезнуть действия Касперовича и его компании».
Елена Кадыгрова с 2000 по
2005 годы работала в музее главным бухгалтером. Осенью 2001‑го она подписывала акты выполненных работ в Массандровском дворце и часто посещала место ремонта. «Я видела эти росписи – стены были украшены желтым, даже немного красноватым металлом, похожим на золото».
Впрочем, рассмотреть фрески повнимательнее Кадыгрова не смогла – директор музея запретил сотрудникам приближаться к «золотой» лестничной клетке.
«Объяснили, мол, там пыль столбом стоит, и это вредно для здоровья. Лестницу реконструировали не наши работники, а какие-то другие, неизвестные мне люди. Фрески по-быстрому сбили топорами, восстанавливать их не стали. Работами руководил заместитель директора по реставрации Василий Хорошко», – вспоминает главбух.
Вообще по воспоминаниям Кадыгровой, Константин Касперович относился к музейным фондам как к личному имуществу: подпускал к экспонатам только своего заместителя по экспозиции Скрылеву, которая по странному совпадению приходилась кумой супруге Касперовича.
«Придя на работу в 2000 году, я инициировала компьютеризацию бухгалтерии, – рассказывает Елена Владимировна. – До меня все хранилось в архивах и чтобы найти какой-нибудь документ, нужно было полдня рыться в бумагах. Я предложила, чтобы компьютерщики заодно сделали электронную базу фондов музея. Директор категорически отказался: сказал, что это меня не касается и не в свое дело лезть не надо».
 
Фрески – в мусор, золото – собрать
Анатолий Тимофеев утверждает, что при «реставрации» золото попросту украли, а произведение искусства уничтожили.
«Высота помещения в 3 этажа – 9 метров, длина одной стены – 6 метров, количество стен – четыре. Таким образом, площадь фресок составляла 216 квадратных метров. То есть, пропали 216 метров сусального золота»,  – вычисляет Анатолий Тимофеев. По его подсчетам, со стен лестничной клетки сняли около 10 килограммов драгоценного металла. Современные технологии золочения позволяют израсходовать на такую площадь гораздо меньше золота – чуть больше двух килограммов, но все равно стоимость позолоты получается внушительной: более 700 тысяч гривен или почти 100 тысяч долларов.
Единственное, что осталось от фресок – пара фотографий. По следам на стенах видно, что произведение искусства варварски сбивали со стен топорами. А золотые осколки аккуратно собирали на полиэтиленовую пленку. Следы преступления спрятали под новым слоем штукатурки. За такую «реставрацию» музей, то есть госбюджет, еще и заплатил 70 тысяч гривен.
О том, что происходило в музее, его директор Константин Касперович не знать не мог. Тем более что «реставрационные работы» проводились под пристальным контролем его заместителя по реставрации Василия Хорошко. Редакция «Республики» считает, что факт пропажи ценного произведения искусства достоин внимания Прокуратуры Крыма, Министерства культуры и Республиканского комитета по охране культурного наследия. Мы просим считать эту публикацию официальным обращением в указанные структуры, и призываем их дать оценку действиям руководителя музея.
 
Скрылся
Сотрудники Воронцовского дворца-музея говорят, что Константин Касперович уже больше месяца находится в Израиле. Зачем он туда уехал, и за счет каких доходов оплачивает проживание в одной из самых дорогих стран мира, подчиненным Касперовича неизвестно.